ГЛАВА ТРЕТЬЯ - Удача

КАЖДЫЙ СЕМЕСТР В Университете начинался одинаково: допускная лотерея, а затем целый оборот1 экзаменационных бесед со студентами. Это было что-то вроде местного необходимого зла.

Я не сомневаюсь, что в начале это был очень разумный процесс. Мне представляется, что, когда Университет был меньше, экзамены представляли

собой настоящие беседы. Возможность для студента поговорить с магистрами о том, чему он научился. Диалог. Обсуждение.

Но сейчас Университет был домом больше, чем для тысячи студентов. На обсуждения времени не было. Напротив, на каждого студента за считанные минуты обрушивался шквал вопросов. Из-за краткости беседы один неправильный ответ или слишком долгое сомнение могли сыграть трагическую роль в определении суммы оплаты.

Перед экзаменами студенты учились особенно усердно. После – пили, чтобы отпраздновать или чтобы утешиться. В результате, в течение одиннадцати дней экзаменов большинство студентов в лучшем случае выглядели взволнованными и измождёнными. В худшем же они бродили по территории Университета, еле волоча ноги, с пустыми глазами и сероватым лицом от недостатка сна, или от избытка алкоголя, или от того и другого сразу.

Лично я находил достаточно странным то, как серьёзно другие студенты относились к экзаменам. Подавляющее большинство студентов принадлежали к знати или богатым купеческим семьям. Для них высокая плата за семестр была неудобством, оставляющим недостаточно карманных денег на лошадей и шлюх.

Для меня же ставки были выше. Когда магистры устанавливали размер платы, изменить его уже было нельзя. Так что, если моя плата оказалась бы слишком высока, меня бы вышвырнули из Университета, пока я не найду деньги.


В первый день экзаменов в воздухе всегда витало веселье. Допускная лотерея занимала первую половину дня, то есть неудачливые студенты, получившие самые ранние билеты, были вынуждены проходить экзамены через считанные часы.

Когда я пришёл во внутренний двор, длинные очереди змеились по площади, в то время как студенты, уже прошедшие лотерею, кругами ходили по двору, жалуясь и пытаясь продать, купить или обменять свои места.

Вилема и Симмона нигде не было видно, так что я встал в ближайшую очередь и старался не думать о том, как мало денег лежало у меня в кошельке: один талант и три джота. В какой-то момент моей жизни, эта сумма показалась бы мне всеми сокровищами мира. Но для оплаты семестра её было, мягко говоря, недостаточно.

Вокруг стояли палатки, продававшие сосиски и жареные каштаны, горячий сидр и пиво. Я чувствовал запах тёплого хлеба и топлёного сала, исходящий от ближайшей тележки. Она была завалена пирожками со свининой, ждущими покупателей, которые могли позволить себе подобные вещи.

Лотерея всегда проходила в самом большом внутреннем дворе Университета. Почти все звали его площадью знамён, хотя некоторые люди, лучше знающие его прошлое, упоминали о нём как о Зале Вопросов. Я же знал и более древнее имя – Дом Ветра.

Я наблюдал за листьями, кувыркающимися над мостовой, но, подняв глаза, увидел, что с места в очереди, на тридцать или сорок человек ближе к началу, на меня пристально смотрит Фела. Она тепло улыбнулась и помахала мне рукой. Я помахал в ответ, и она подошла ко мне, оставив своё место.

Фела была красавицей. Женщиной, словно сошедшей с прекрасной картины. Она обладала не искусственной, наведённой красотой, какую часто можно встретить среди знати, но была естественной и раскованной, с широкими глазами и полными губами, постоянно складывавшимися в улыбку. Здесь, в Университете, где на десять мужчин приходилась одна женщина, она выделялась, словно лошадь среди овец.

- Ты не против, если я к тебе присоединюсь? – Спросила она, заняв очередь за мной. – Так не люблю, когда поговорить не с кем. – Она обаятельно улыбнулась паре мужчин, стоявших позади меня. – Я не влезаю без очереди, - объяснила она, - я просто перешла назад.

Они не возражали, хотя взгляды их перебегали с меня на Фелу и обратно. Я почти слышал их недоумённые рассуждения о том, почему одна из самых красивых женщин Университета бросила своё место в очереди, чтобы постоять рядом со мной.

Это был хороший вопрос. Мне самому было интересно.

Я подвинулся в сторону, освобождая место для неё. Мгновение мы стояли плечом к плечу и молчали.

- На какие занятия будешь записываться? – cпросил я.

Фела откинула волосы за спину.

- Продолжу работать в Архивах, наверное. Немного займусь химией. Брандер2 пригласил меня на математику многообразий.

Меня слегка передёрнуло.

- Слишком много чисел. Это точно не моё.

Фела пожала плечами и длинные тёмные локоны, которые она убирала назад, немедленно переместились обратно, обрамляя её лицо.

- Когда разберёшься, становится совсем не сложно. Больше всего похоже на игру. – Она наклонила голову. – А ты куда пойдёшь?

- Наблюдения в Медике, - ответил я. – Работа и занятия в Артефактной3. Ещё Симпатия, если Дал к себе возьмёт. Да и Сиару не помешает восстановить в памяти.

- Ты говоришь на Сиару? – удивлённо спросила она.

- Немного, - ответил я. – Но Вил говорит, что моя грамматика хромает на обе ноги сразу.

Фела кивнула, затем искоса посмотрела на меня, закусив губу.

- Ещё Элодин позвал меня в свой класс, - очень осторожно сказала она.

- Элодин будет вести занятия? – удивился я. – Я думал, ему не разрешают преподавать.

- Он начинает в этом семестре, - она с любопытством оглядела меня. – Я думала, ты там тоже будешь. Разве не он был твоим поручителем при повышении до Ре’лара?

- Он, - подтвердил я.

- Мм.. – явно смущаясь, протянула она, и быстро добавила, - Наверное, он не успел ещё тебя пригласить. Или, может, он собирается заниматься с тобой индивидуально.

Я не принял во внимание её замечание, хотя мысль о том, что меня оставляют в стороне, больно задела меня.

- Разве Элодина поймешь? – сказал я. – Если он не псих, то он лучший из всех актёров, которых я когда-либо встречал.

Фела хотела было что-то сказать, затем нервно огляделась и придвинулась поближе ко мне. Её плечо коснулось моего, а вьющиеся волосы защекотали мне ухо, когда она тихо спросила:

- Он правда скинул тебя с крыши Череповки4?

Я смущённо хихикнул.

- Это сложная история, - ответил я, и довольно неуклюже попытался сменить тему. – А как называется его курс?

Она потёрла лоб и отчаянно усмехнулась.

- Не имею понятия. Он сказал, что название курса – название курса. – Она взглянула на меня. – Что это значит? В Списках и Книгах он будет указан как «Название курса»?

Я согласился, что ничего из этого понять нельзя, и мы начали рассказывать друг другу истории про Элодина. Фела сообщила, что скрив как-то поймал его голым в Архивах. Я слышал, что однажды он целый оборот ходил по Университету с завязанными глазами. Фела - что он сам придумал целый язык. Мне рассказывали, что он начал драку в одной из местных таверн из-за того, что кто-то настоял на слове «употреблять» вместо «использовать».

- Я тоже такое слышала, - смеясь, сказала Фела. – Только в моей версии дело было в таверне «Четверо и лошадь» и речь шла о баронете, который чрезмерно часто говорил «кроме того».

Я и не заметил, как мы оказались первыми в очереди.

- Квоут, сын Арлидена, - назвал я своё имя. Женщина со скучающим видом отметила меня в списке, и я достал из чёрного бархатного мешочка гладкую фишку из слоновой кости. На ней было написано «ФЕЛЛИНГ – ПОЛДЕНЬ». Восьмой день экзаменов, вполне достаточно времени для подготовки.

Фела тоже вытащила фишку, и мы отошли от стола.

- Что у тебя? – поинтересовался я.

Она показала мне свою костяную плиточку. Кендлинг, четвёртый колокол.

Очень удачное место, одно из самых поздних.

- Ух ты, поздравляю.

Фела пожала плечами и убрала фишку в карман.

- Мне всё равно, я не слишком много сил трачу на подготовку. Чем больше я готовлюсь, тем хуже сдаю. Просто нервничаю дольше.

- Тогда обменяй фишку, - я указал на шумную толпу студентов. – За такое место целый талант заплатят, а то и больше.

- Сделки я тоже не очень люблю, - сказала она. – Я просто думаю, что та фишка, которую я вытащила, везучая и иду с ней.

Поскольку мы больше не стояли в очереди, у нас не было никакого предлога оставаться вместе. Но мне нравилась её компания, да и она не очень-то торопилась убежать прочь, так что мы вдвоём бесцельно слонялись по внутреннему двору, пока вокруг нас кружились потоки народа.

- Я умираю от голода, - внезапно заявила Фела. – Не хочешь пойти куда-нибудь позавтракать?

Я с болью осознавал, как лёгок мой кошелек. Будь я чуть беднее, и мне пришлось бы положить внутрь камень, чтоб его не унесло ветром. Я ел бесплатно у Анкера, потому что играл там. Так что тратить деньги на еду где-то ещё, особенно прямо перед экзаменами, было бы верхом идиотизма.

- С удовольствием, - честно ответил я. А потом соврал, - но мне надо ещё походить тут, может кто-нибудь захочет поменяться со мной фишками. Я торговец испокон веков.

Фела покопалась в кармане.

- Если тебе нужно больше времени, можешь поменяться со мной.

Я посмотрел на мучительно соблазнительную фишку между её указательным и большим пальцами. Два лишних дня подготовки были бы более чем кстати. Или я мог выручить талант, продав их. Может, даже два.

- Я не стал бы отнимать у тебя удачу, - улыбнулся я. – А уж тебе-то моя точно не нужна. И потом, ты всегда слишком щедра ко мне. – Я выразительно завернулся в плащ.

Фела улыбнулась в ответ и провела костяшками пальцев по плащу.

- Я рада, что он тебе нравится. Но, насколько мне известно, за мной по-прежнему долг, – она нервно закусила губу, и опустила руку. – Пообещай сказать мне, если передумаешь.

- Обещаю.

Она снова улыбнулась, махнула рукой и пошла к противоположной стороне двора. Двигаясь через толпу, она походила на ветер, проносящийся по водной глади. Только вызывала она не рябь на воде, а восхищение молодых людей, провожающих ее взглядом.

Я всё ещё смотрел на неё, когда ко мне подошёл Вилем.

- Ну что, закончил флиртовать? – поинтересовался он.

- Не было никакого флирта, - ответил я.

- Должен был быть, - отозвался он. – Какой смысл мне вежливо ждать и не вмешиваться, если ты не используешь такие возможности?

- Всё совсем не так, - сказал я. - Она просто хороший друг.

- Разумеется, - ответил он, с сарказмом, вдвойне явным из-за кельдского акцента. - Что ты вытянул?

Я показал ему свою фишку.

- На день позже, чем у меня, - он протянул свою. – Я с тобой поменяюсь за джот.

Я поколебался.

- Ну, давай, - продолжил Вилем. - Всё равно ты не можешь заниматься в Архивах, как все.

Я сердито посмотрел на него.

- Твоё сочувствие просто поразительно.

- Я берегу своё сочувствие для тех, кто достаточно умён, чтобы не доводить Мастера Архивиста до белого каления. – Ответил он. – Для таких, как ты, у меня найдётся лишь джот. Так ты согласен или нет?

- Я хочу два джота, - сказал я, обшаривая взглядом толпу в поиске студентов с дикими от отчаяния глазами, - если смогу их достать.

Вилем сощурился.

- Джот и три драба.

Я снова взглянул на него, внимательно изучая его взглядом.

- Джот и три, - повторил я, - и ты берёшь Симмона в пару в следующий раз, когда будем играть в уголки.

Он рассмеялся и кивнул. Мы обменялись фишками, и я спрятал деньги в кошелёк: талант и четыре. Маленький шажок к цели. Мгновение поразмыслив, я спрятал фишку в карман.

- Ты не собираешься торговаться дальше? – поинтересовался Вилем.

Я покачал головой.

- Пожалуй, оставлю себе это место.

Он нахмурился.

- Почему? Что тебе делать четыре дня, кроме как слоняться да бить баклуши?

- То же, что и всем, - ответил я. – Готовиться к экзаменационной беседе.

- Но как? – не понял он. – У тебя же до сих пор нет доступа в Архивы, разве нет?

- Есть другие способы подготовки, - загадочно бросил я.

Вилем фыркнул.

- Ну да, это звучит совсем не подозрительно, – заметил он. – И ты ещё спрашиваешь, почему о тебе болтают всякое.

- Я не спрашиваю, почему они болтают. Я спрашиваю, что они говорят.

Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава