ГЛАВА СЕДЬМАЯ - Экзамены

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО я слегка умылся и поплёлся вниз. Бар "У Анкера" только начинал заполняться людьми, пришедшими за ранним завтраком, да ещё несколько особенно опечаленных студентов прямо с утра принялись заливать свое горе алкоголем.

Всё ещё измождённый от недостатка сна, я устроился за своим обычным столиком в углу и начал переживать из-за предстоящего экзамена.

Килвин и Элкса Дал меня не волновали. К их вопросам я был готов. То же самое можно было с уверенностью сказать об Арвиле. Но все остальные магистры оставались для меня в той или иной степени загадкой.

В конце семестра каждый магистр выставлял подборку книг для всеобщего изучения в Томах, читальном зале Архивов. Среди них были тексты, по которым должны были готовиться студенты низкого ранга - Э'лиры, и более сложные работы для Ре'ларов и Эл'се1. Из этих книг становилось понятно, какие знания магистры считали ценными. Именно эти книги смышлёные студенты изучали перед экзаменами.

Но я не мог просто прийти в Тома, как все остальные. Я был единственным студентом за дюжину лет, которому запретили появляться в Архивах, и всем это было известно. Тома являлись единственным хорошо освещённым помещением во всём здании, и во время экзаменов там всё время кто-нибудь сидел и читал.

Так что я был вынужден искать копии текстов, предложенных магистрами, где-то в глубине Книгохранилища. Не поверите, как много версий может существовать у одной книги. Если мне везло, то книга, которую я находил, оказывалась идентична той, что магистр выбрал для показа в Томах. Гораздо чаще мне попадались устаревшие, сокращённые или плохо переведённые версии.

За последние несколько ночей я прочитал, сколько смог, но поиск книг отнимал много драгоценного времени, и поэтому я оставался совершенно неподготовленным.

Я погрузился в эти тревожные мысли, но моё внимание привлёк голос Анкера.

- Собственно говоря, вон тот парень и есть Квоут.

Я поднял глаза и увидел женщину, сидящую за барной стойкой. Она была одета не как студентка. На ней было искусно отделанное приталенное бордовое платье с длинным подолом и сочетающиеся с ним бордовые перчатки до самых локтей.

Ей удалось слезть с табурета, не запутавшись ногами в платье. Неспешно двигаясь, она пересекла зал и остановилась у моего столика. Светлые волосы её были искусно уложены, а губы накрашены ярким красным цветом. Я никак не мог придумать, что же ей могло понадобиться в подобном заведении.

- Так ты и есть тот парень, который сломал руку этому гаду Амброзу Джакису? - спросила она.
Она говорила по-атурански с сильным модеганским акцентом, придающим речи особую музыкальность. Хотя он был немного труден для восприятия, я бы соврал, если бы сказал, что не находил его привлекательным. Модеганский акцент прямо-таки источает сексуальность.

- Да, - согласился я. - Не могу сказать, что это было совсем нарочно, но сломал.

- Тогда ты просто обязан позволить мне угостить тебя выпивкой, - объявила она тоном, не терпящим возражений.

Я улыбнулся ей, сожалея, что проснулся всего десять минут назад и сознание моё ещё было слегка затуманено.

- Вы не первая, кто угощает меня по этому поводу, - признался я. - Если Вы настаиваете, я выпью Грейсдельской медовухи.

Я наблюдал, как она повернулась и прошла назад к бару. Если она студентка, то новенькая. Если бы она была здесь дольше нескольких дней, мне бы уже сообщил о ней Сим, который отслеживал всех наиболее симпатичных девушек в городе и флиртовал с ними с неуемным воодушевлением.

Модеганка быстро вернулась и села напротив меня, пододвинув ко мне деревянную кружку. Анкер, видимо, только что её вымыл, поскольку пальцы её бордовых перчаток намокли там, где она держалась за ручку.

Она подняла свой бокал, наполненный тёмно-красным вином.

- За Амброза Джакиса! - с неожиданной свирепостью сказала она. - Пусть он упадёт в колодец и сдохнет!

Я поднял кружку и сделал глоток, размышляя, есть ли в радиусе пятидесяти миль от Университета женщина, с которой Амброз не обошёлся грубо. Я незаметно вытер ладони о штаны.

Женщина сделала большой глоток вина и со стуком поставила стакан на стол. Её зрачки были огромного размера. Несмотря на ранний час, она, видимо, уже прилично выпила.

Внезапно я ощутил запах мускатного ореха и сливы. Я понюхал содержимое своей кружки, затем посмотрел на стол, думая, что кто-то, возможно, пролил напиток. Но там ничего не оказалось.

Женщина, сидящая напротив, ни с того ни с сего разрыдалась. И причем не тихо заплакала - слёзы лились, как из крана.

Она посмотрела на свои руки в перчатках и покачала головой. Она стянула с руки намокшую перчатку, взглянула на меня и, всхлипывая, пробормотала дюжину слов по-модегански.

- Простите, - беспомощно сказал я, - Я не говорю по…

Но она уже поднялась на ноги и уходила от стола. Вытирая слёзы руками, она помчалась к двери.

Анкер уставился на меня из-за барной стойки, как, впрочем, и все остальные.

- Я здесь ни при чем, - проговорил я, указывая на дверь, - Она свихнулась совершенно самостоятельно.

Я бы попробовал её догнать и разобраться во всём этом, но она уже была снаружи, а мой экзамен начинался меньше, чем через час. К тому же, если бы я пытался помочь каждой женщине, которой досталось от Амброза, у меня не осталось бы времени на еду и сон.

Зато странная встреча, по всей видимости, освежила моё сознание, и у меня больше не было ощущения песка в глазах от недосыпа. Я решил, что разумно будет этим воспользоваться и поскорее разделаться с экзаменом. Раньше начнешь, раньше закончишь, как говорил мой отец.


По дороге к Пустотам2 я купил поджаристый мясной пирожок с золотистой корочкой в одной из палаток. Я знал, что мне нужен будет каждый пенни, чтобы оплатить семестр, но стоимость приличного обеда так или иначе не сыграла бы большой роли. Пирожок был горячий и плотно набитый кусочками курицы и морковки, с запахом шалфея. Я съел его на ходу, наслаждаясь возможностью купить то, что приходится мне по вкусу, вместо того, чтобы довольствоваться тем, что найдется у Анкера.

Дожевав последний кусочек корочки, я почувствовал запах миндаля с мёдом. Я купил себе порцию, насыпанную в хитро сделанный кулёк из высушенной обертки кукурузного початка. За это мне пришлось отдать четыре драба, но я не ел миндаль с мёдом целую вечность, и немного сахара в крови не повредит, когда отвечаешь на вопросы.

Очередь на экзамены тянулась через двор. Она была не длиннее, чем обычно, но всё равно вызывала раздражение. Я увидел знакомую из Артефактной и занял место рядом с молодой зеленоглазой женщиной, так же ждущей своей очереди.

- Привет, - поздоровался я. - Тебя, кажется, зовут Амлия?

Она нервно мне улыбнулась и кивнула.

- Я - Квоут, - представился я, слегка поклонившись.

- Я знаю, кто ты, - отозвалась она. - Я видела тебя в Артефактной.

Я протянул ей кулёк:

- Не хочешь миндаля с мёдом?3

Амлия покачала головой.

- Правда вкусно, - заверил её я, заманчиво подбрасывая орехи внутри обёртки.

Она с сомнением протянула руку и взяла один орех.

- Это очередь на полдень? - указав рукой, спросил я.

Она отрицательно покачала головой.

- Нам даже в очередь вставать можно будет только через несколько минут.

- Глупо, что нас заставляют так ждать в толпе, - сказал я, - Как овец на пастбище. Весь процесс - пустая, и к тому же ужасно оскорбительная, трата времени для каждого. - Я увидел, что на лице Амлии промелькнуло беспокойство. - Что? - спросил я.

- Просто ты говоришь чуть-чуть громковато, - оглядываясь, объяснила она.

- Я всего лишь не боюсь высказать то, о чем думают все остальные, - заявил я. - Весь процесс допускных экзаменов ущербен до идиотизма. Мастер Килвин знает, на что я способен. Элкса Дал тоже. Брандер ни черта обо мне не знает. Почему его голос учитывается наравне с остальными при определении суммы оплаты?

Амлия пожала плечами, избегая сталкиваться со мной взглядом.

Я положил в рот еще один миндальный орех и тут же выплюнул его на камни.

- Фуу, - я протянул ей орехи. - Ты чувствуешь вкус сливы?

Она посмотрела на меня с некоторым отвращением, а затем взгляд её остановился на чем-то за моей спиной.

Я повернулся и увидел, что к нам через двор направляется Амброз. Он был одет, как всегда, по последней моде, в чистый белый лён, бархат и парчу. Вид его шляпы с высоким белым плюмажем почему-то привёл меня в бешенство. Что нетипично для него, он шёл один, без обычной свиты из подхалимов и прихвостней.

- Великолепно, - сказал я, как только он оказался достаточно близко, чтобы услышать. - Амброз, твоё присутствие - глазурь из собачьего дерьма на дерьмовом пирожном, которым являются экзаменационные беседы.

Удивительно, но Амброз улыбнулся моим словам.

- А, Квоут. Я тоже рад тебя видеть.

- Я встретил одну из дам твоего сердца сегодня, - заявил я. - Она пыталась справиться с той основательной душевной травмой, которую, как я понял, получают, увидев тебя обнажённым.

На этом его лицо слегка помрачнело, я нагнулся и проговорил, обращаясь к Амлии, сценическим шепотом:

- Из доверенных источников мне известно, что у Амброза не только мелкий-премелкий пенис, но и возбуждается он только при наличии в помещении мёртвой собаки, портрета герцога Гибейского и полуголого галерного барабанщика.

Выражение лица Амлии застыло.

Амброз посмотрел на неё.

- Тебе лучше уйти, - нежно сказал он. - Незачем тебе выслушивать подобные вещи.

Амлия практически мгновенно исчезла.

- Да, в этом тебе не откажешь, - проговорил я, смотря, как она уходит. - Только ты можешь заставить женщину сбежать так быстро. - Я приподнял воображаемую шляпу. - Ты мог бы вести уроки. Преподавать у класса.

Амброз просто стоял, удовлетворённо кивая и наблюдая за мной в странной собственнической манере.

- В этой шляпе ты выглядишь, словно тебя привлекают молоденькие мальчики, - добавил я. - И я собираюсь скинуть её с твоей головы, если ты сейчас же не отвалишь. - Я посмотрел на него. - Кстати говоря, как рука?

- Гораздо лучше, особенно сейчас, - c удовольствием сказал он и рассеянно потёр руку, продолжая стоять и улыбаться.

Я закинул ещё один орех в рот, сморщился и снова выплюнул.

- В чем дело? - спросил Амброз. - Не любишь сливу?

Затем, не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл прочь. Он улыбался.

О состоянии моего сознания очень многое говорит тот факт, что я просто стоял, сбитый с толку, и смотрел как он уходит. Я поднёс кулёк к носу и глубоко вдохнул. Я чувствовал пыльный запах кукурузного початка, мёд и корицу. Никакой сливы или мускатного ореха. Откуда Амброз мог знать..?

Затем осознание обрушилось на меня. В ту же секунду прозвонил полуденный колокол, и все студенты с такими же, как у меня, фишками, стали занимать места в очереди, растянувшейся по двору. Пришло время моего допускного экзамена.

Я бежал со двора со всех ног.


Я лихорадочно колотил в дверь, сбив дыхание, пока взбегал на третий этаж Мьюс.

- Симмон! - крикнул я. - Открой дверь, поговорить надо!

Во всём холле распахнулись двери, и показались студенты, выглянувшие на шум. Одна из голов, с растрёпанными песочными волосами, принадлежала Симмону.

- Квоут? - проговорил он. - Что ты творишь? Это даже не моя дверь.

Я подошёл к нему, втолкнул его назад в комнату и закрыл за собой дверь.

- Симмон. Амброз меня отравил. У меня что-то не так с головой, но я не могу понять что именно.

Симмон ухмыльнулся.

- Я пришёл к такому выводу уже… - он умолк, на лице его отразились удивление и непонимание. - Что ты делаешь? Не плюй на мой пол!

- У меня странный вкус во рту, - объяснил я.

- Мне всё равно, - отозвался он, разозлённый и сбитый с толку. - Что с тобой не так? Ты что, в хлеву родился?

Я ударил его по лицу всей ладонью, заставив его отступить к стене, пошатываясь.

- Я и правда родился в хлеву, - мрачно заметил я. - С этим что-то не так?

Сим стоял, одной рукой опираясь на стену и прижимая другую к краснеющей коже на щеке. На лице его было написано невероятное удивление.

- Господи боже, да что с тобой такое?

- Всё со мной в порядке, - ответил я. - Но тебе стоит следить за своим языком. Ты мне нравишься, но просто потому, что у меня нет богатых родителей, я ни на йоту тебя не хуже, - я нахмурился и снова сплюнул. - Боже, ну и мерзость, ненавижу мускат. Еще с детства терпеть не мог.

На лице Сима появилось внезапное осознание.

- Вкус у тебя во рту, - проговорил он. - Он как слива со специями?

Я кивнул.

- Отвратительно.

- Серый пепел Господень, - с мрачной серьёзностью сказал Сим притихшим голосом. - Так. Ты прав. Тебя отравили. Я знаю чем. - Он замолчал, когда я повернулся и стал открывать дверь. - Что ты делаешь?

- Собираюсь убить Амброза, - сказал я. - За то, что подсыпал мне яд.

- Это не яд. Это… - он резко перестал говорить, затем продолжим спокойным, уравновешенным голосом. - Где ты взял этот нож?

- Я ношу его на ноге, под штанами, - ответил я. - Для экстренных случаев.

Сим глубоко вдохнул и выдохнул.

- Можешь выслушать меня прежде, чем пойдешь убивать Амброза?

Я пожал плечами.

- Ладно.

- Не против присесть, пока мы разговариваем? - он жестом указал на стул.

Я вздохнул и сел.

- Хорошо. Но поторопись. У меня экзамен.

Сим спокойно кивнул и присел на край кровати ко мне лицом.

- Знаешь, как когда кто-нибудь напьётся и решает сделать какую-нибудь глупость? И его невозможно отговорить, даже если это очевидно плохая идея?

Я рассмеялся.

- Как когда ты хотел пойти поговорить с той арфисткой возле Эолиана и тебя стошнило на её лошадь?

Он кивнул.

- Именно так. Алхимики могут создать вещество, которое заставит тебя вести себя подобным образом, только его действие куда более эффективно.

Я покачал головой.

- Я совершенно не чувствую себя пьяным. В голове чисто - я трезв, как стеклышко.

Сим снова кивнул.

- Ощущение не похоже на то, когда ты пьян, - сказал он. - Здесь всего одна часть от опьянения. От этого не появляются головокружение и усталость. Просто человеку становится проще делать глупости.

Я немного поразмыслил над его словами.

- Я не думаю, что это оно, - заявил я. - У меня никакой тяги к совершению глупостей нет.

- Легко проверить, - отозвался Сим. - Можешь придумать какой-нибудь поступок, который в данный момент кажется тебе плохой идеей?

Я немного подумал, от нечего делать постукивая тупым концом своего ножа по ботинку.

- Плохой идеей было бы… - я замолчал.

Я подумал чуть-чуть подольше. Сим выжидающе на меня посмотрел.

- …спрыгнуть с крыши? - я повысил интонацию в конце предложения, как бы спрашивая его.

Сим молчал. Он продолжал смотреть на меня.

- Я вижу, в чем проблема, - медленно проговорил я. - Похоже, у меня нет никаких поведенческих ограничителей.

Симмон с облегчением улыбнулся и ободряюще кивнул.

- Именно. Все твои ограничения на поведение убраны так аккуратно, что ты даже не понимаешь, что их нет. Но всё остальное нетронуто. Ты спокоен, членораздельно говоришь и логически мыслишь.

- Ты разговариваешь со мной, как с ребёнком, - заметил я, указывая на него ножом, - Не надо.

Он моргнул.

- Хорошо. Ты видишь решение проблемы?

- Конечно. Мне нужен своего рода поведенческий пробный камень4. Мне нужно, чтобы ты был моим компасом, раз у тебя все фильтры на месте.

- Я подумал о том же, - сказал он. - Значит, ты готов мне доверять?

Я кивнул.

- За исключением ситуаций с женщинами. Ты ведешь себя глупо с женщинами, - я взял стакан воды со стола, стоящего поблизости, и прополоскал рот, сплюнув на пол.

Сим неуверенно улыбнулся.

- Справедливо. Во-первых, тебе нельзя убивать Амброза.

Я поколебался.

- Ты уверен?

- Вполне. Вообще говоря, практически любое действие с этим ножом, которое может прийти тебе в голову, будет плохой идеей. Тебе стоит отдать его мне.

Я пожал плечами и перевернул его в руке, подавая ему самодельную кожаную рукоятку.

Сим, казалось, удивился этому, но взял нож.

- Милостивый Тейлу, - сказал он, глубоко вздохнув, и положил нож на кровать. - Спасибо.

- Это был крайний случай? - спросил я, снова полоща рот. - Нам нужна какая-нибудь система оценок. Как десятибалльная шкала.

- Плеваться водой мне на пол - это один, - ответил он.

- Ох, - сказал я, - Извини, - я поставил стакан назад на стол.

- Да всё в порядке, - легко ответил он.

- Один - это мало или много? - спросил я.

- Мало, - отозвался он, - Убить Амброза - это десятка, - он засомневался. - Ну, может, восемь, - он поёрзал на месте. - Или семь.

- Серьёзно? - переспросил я. - Так много? Тогда ладно, - я наклонился вперёд. - Мне нужны указания, как себя вести на экзамене. Мне надо вернуться в очередь, пока не поздно.

Симмон уверенно покачал головой.

- Нет. Очень плохая мысль. Восемь.

- Правда?

- Правда, - сказал он. - Это очень щекотливая социальная ситуация. Много что может пойти не так.

- Но если…

Сим вздохнул, смахивая песочные волосы с глаз.

- Я твой пробный камень, или как? Будет крайне утомительно, если мне придётся объяснять тебе всё по три раза прежде, чем ты будешь слушаться.

Я немного подумал над этим.

- Ты прав, особенно если я собираюсь сделать что-то потенциально опасное, - я посмотрел по сторонам. - Сколько это продлится?

- Не дольше восьми часов, - он хотел было продолжить, но промолчал.

- Что? - спросил я.

Сим вздохнул.

- Могут быть побочные эффекты. Это жирорастворимая штука, так что она задержится у тебя в организме. Возможно, тебе придётся время от времени переносить небольшие рецидивы, вызванные стрессом, сильными переживаниями, физической нагрузкой… - он посмотрел на меня извиняющимися глазами. - Отголоски того, что с тобой происходит сейчас.

- Об этом буду беспокоиться потом, - сказал я и протянул руку, - дай мне свою допускную фишку. Ты можешь пойти сейчас. Я займу твоё место.

Он беспомощно развёл руками.

- Я уже прошёл, - объяснил он.

- Сиськи и зубы Тейлу! - выругался я. - Ладно. Иди за Фелой.

Он отчаянно замахал руками перед собой.

- Нет. Нет-нет-нет. Десять.

Я рассмеялся.

- Не для этого. У неё очередь поздно в Кендлинг.

- Ты думаешь, она с тобой поменяется?

- Она уже предлагала.

Сим поднялся на ноги.

- Я пойду найду её.

- Я останусь здесь, - сказал я.

Сим с энтузиазмом кивнул и нервно огляделся.

- Пожалуй, будет безопаснее, если ты не будешь ничего делать, пока меня нет, - сказал он, открывая дверь. - Просто сиди на руках, пока я не вернусь.


Сим отсутствовал всего пять минут, что, пожалуй, было к лучшему.

Раздался стук в дверь.

- Это я, - через деревянную перегородку донёсся голос Сима. - У тебя там всё в порядке?

- Знаешь, что странно? - через дверь сказал я. - Пока тебя не было, я пытался придумать какое-нибудь забавное действие, но не смог. - Я оглядел комнату. - Я думаю, это значит, что юмор берет корни в социальных проступках. Я не могу оступиться, потому что не могу понять, какое поведение будет социально неприемлемым. Мне всё кажется одинаковым.

- В этом, возможно, что-то есть, - согласился он, и затем спросил, - так ты в итоге сделал что-нибудь?

- Нет, - ответил я. - Я решил вести себя хорошо. Ты нашёл Фелу?

- Нашёл. Она здесь. Но прежде, чем мы войдём, ты должен пообещать мне не делать ничего, предварительно не спросив меня. По рукам?

Я рассмеялся.

- Справедливо. Только не заставляй меня глупо себя вести перед ней.

- Обещаю, - отозвался Сим. - Почему бы тебе не присесть? На всякий случай.

- Я уже сижу, - ответил я.

Сим открыл дверь. Из-за его плеча выглядывала Фела.

- Привет, Фела! - поздоровался я. - Мне нужно поменяться с тобой местами.

- Сперва, - вмешался Сим. - Надень рубашку. Это примерно два.

- Ох, - сказал я. - Прости. Мне было жарко.

- Можно было открыть окно.

- Я подумал, будет безопаснее, если я ограничу свое взаимодействие с другими предметами, - объяснил я.

Сим поднял бровь.

- На самом деле, это отличная идея. Просто она направила тебя немного не туда в этом случае.

- Ничего себе, - я услышал голос Фелы из холла. - Он серьёзно?

- Абсолютно, - подтвердил Сим. - Честно? Я не думаю, что тебе безопасно заходить внутрь.

Я натянул рубашку.

- Я оделся, - объявил я. - Я даже сяду на руки, если вам от этого легче, - именно это я и сделал, аккуратно засунув ладони под ноги.

Сим впустил Фелу и закрыл за ней дверь.

- Фела, ты просто восхитительна, - сказал я. - Я бы отдал тебе все деньги, что есть в моем кошельке, если бы я мог просто посмотреть две минуты на тебя обнажённую. Я бы отдал всё, что у меня есть. Кроме лютни.

Сложно сказать, кто из них покраснел сильнее. Я думаю, что Сим.

- Мне не стоило этого говорить, да? - спросил я.

- Нет, - отозвался Сим. - Примерно пять.

- Но в этом нет никакого смысла, - сказал я. - Женщины обнажённые на картинах. Люди же покупают картины, так? Женщины для них позируют.

Сим кивнул.

- Это правда. И всё-таки. Просто посиди немного и ничего не говори, и ничего не делай, ладно?

Я кивнул.

- Я никак не могу окончательно в это поверить, - сказала Фела, краска потихоньку покидала её щеки. - Не могу отделаться от ощущения, что вы двое играете со мной какую-то особенно изощрённую шутку.

- Хотел бы я, чтоб так и было, - ответил Симмон, - Эта дрянь ужасно опасна.

- Как он может помнить о картинах с наготой и не помнить, что при других людях полагается ходить в рубашке? - Спросила она Сима, не отрывая от меня взгляд.

- Просто это не показалось мне особенно важным, - отозвался я. - Я снимал рубашку, когда меня секли. Там были люди. Кажется очень странным, что такой поступок может повлечь неприятности.

- Ты знаешь, что случилось бы, попытайся ты зарезать Амброза? - спросил Симмон.

Я немного подумал. Ощущение было, словно пытаешься вспомнить, что ел на завтрак месяц назад.

- Был бы суд, наверное, - медленно проговорил я. - И все бы покупали мне выпивку.

Фела сдавленно рассмеялась, прикрывая рот рукой.

- Как насчет этого, - спросил меня Симмон, - что хуже, украсть пирожок или убить Амброза?

Мгновение я напряжённо размышлял.

- Пирожок с мясом или с фруктами?

- Ничего себе, - выдохнула Фела. - Это… - она покачала головой. - У меня от такого мурашки по коже!

Симмон кивнул.

- Страшный пример использования алхимии. Это вариация успокоительного под названием "сливовая насмешка"5. Его даже не нужно вводить внутрь. Оно попадает в организм прямо через кожу.

Фела посмотрела на него.

- Откуда ты так много про это знаешь?

Сим слабо улыбнулся.

- Мандраг рассказывает про него каждой группе, которой читает лекции по алхимии. Я эту историю уже дюжину раз слышал. Это его любимый пример на тему злоупотребления алхимическими знаниями.Один алхимик использовал его, чтобы испортить жизнь нескольким чиновникам в Атуре лет пятьдесят назад. Его поймали только потому, что какая-то графиня озверела на свадьбе и убила дюжину человек и…

Сим замолчал, качая головой.

- Короче, плохо там было всё. Так плохо, что любовница этого алхимика сама же сдала его страже.

- Надеюсь, он получил по заслугам.

- Более чем, - мрачно ответил Сим. - Дело в том, что оно действует на каждого немного по-своему. Это не просто снижение ограничивающего барьера. Есть еще усиление эмоций. Освобождение тайных желаний вместе со странной избирательной памятью, почти как моральная амнезия.

- Но я не чувствую себя плохо, - заметил я. - На самом деле, мне достаточно хорошо. Но я переживаю из-за экзаменов.

Сим указал на меня жестом.

- Видишь? Он помнит экзамены. Это для него важно. Но другие вещи просто… исчезли.

- Существует ли какое-нибудь лекарство? - нервно спросила Фела. - Может, нам его отвести в Медику?

Сим выглядел обеспокоенным.

- Я думаю, не стоит. Они могут попробовать дать ему слабительное, но в его организме нет никаких отравляющих веществ. Алхимия работает не так. Он под действием свободных элементов. Их нельзя вымыть из организма, как ртуть или офалум.

- Слабительное - не очень-то привлекательный вариант, - добавил я. - Если мой голос считается.

- И потом, они могут решить, что у него крыша поехала от экзаменационного стресса, - сказал Сим, обращаясь к Феле. - Такое случается с некоторыми студентами каждый семестр. Они его отправят в Гавань6 и запрут там, пока не будут уверены…

Я вскочил на ноги, руки мои сжались в кулаки.

- Да только через мой труп они отправят меня в Гавань! - разъярённо воскликнул я. - Даже на час. Даже на минуту.

Сим побледнел и отступил на шаг, подняв руки в защиту, ладонями наружу. Но голос его остался спокойным и твёрдым.

- Квоут, говорю тебе трижды: остановись.

Я остановился. Фела смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался испуг.

Симмон твёрдо продолжил:

- Квоут, говорю тебе трижды: сядь на место.

Я сел.

За спиной Симмона Фела бросила на него удивлённый взгляд.

- Спасибо, - снисходительно поблагодарил меня Симмон, опуская руки. - Я согласен. Медика - не лучшее место для тебя. Мы можем благополучно перенести всё это здесь.

- По мне тоже так лучше, - согласился я.

- Даже если в Медике всё пройдёт нормально, - добавил Симмон, - я полагаю, что ты будешь более склонен к высказыванию своего мнения, чем обычно. - Он слегка криво улыбнулся. - Секреты - краеугольный камень цивилизации, и я знаю, что у тебя их несколько больше, чем у большинства людей.

- Я не думаю, что у меня есть секреты, - сказал я.

Сим и Фела одновременно рассмеялись.

- Боюсь, ты только что доказал его предположение, - сказала Фела. - Я знаю, что у тебя есть как минимум несколько.

- И я тоже, - согласился Сим.

- Ты мой пробный камень, - я пожал плечами. Затем улыбнулся Феле и достал кошелёк.

Сим покачал головой, глядя на меня.

- Нет-нет-нет. Я уже тебе говорил. Увидеть её обнажённой - худшее, что ты можешь сейчас сделать.

Фела слегка сузила глаза на это.

- В чем дело? - спросил я. - Ты что, боишься, что я её защекочу, повалю на землю и изнасилую? - Я рассмеялся.

Сим посмотрел на меня.

- А что, не станешь?

- Конечно, нет, - ответил я.

Он взглянул на Фелу и снова на меня.

- Ты можешь объяснить, почему? - поинтересовался он.

Я подумал над этим.

- Потому что… - я замолчал и покачал головой. - Я… Я просто не могу. Я знаю, что не могу съесть камень или пройти сквозь стену. Это похожее ощущение.

Я сконцентрировался на этом на секунду, и у меня закружилась голова. Я закрыл глаза рукой и попытался проигнорировать внезапное головокружение.

- Пожалуйста, скажите мне, что я прав насчёт этого, - попросил я, неожиданно испугавшись. - Я не могу съесть камень, правда?

- Правда, - быстро подтвердила Фела. - Не можешь.

Я прекратил попытки отыскать в мозгу ответы, и странное головокружение исчезло.

Сим внимательно за мной наблюдал.

- Хотел бы я знать, что это означает, - сказал он.

- Я, пожалуй, догадываюсь, - тихо прошептала Фела.

Я вытащил фишку из слоновой кости из кошелька.

- Я всего лишь хотел поменяться, - сказал я. - В том случае, если ты не передумала разрешить мне увидеть тебя обнажённой. - Я взвесил кошелёк в другой руке и встретился с Фелой взглядом. - Сим говорит, что это плохая идея, но он идиот, когда дело касается женщин. Моя голова, конечно, сидит на плечах не так крепко, как хотелось бы, но это я помню совершенно отчётливо.


Прошло четыре часа прежде, чем мои сдерживающие барьеры начали возвращаться, и ещё два прежде, чем они прочно заняли своё место в голове. Симмон провёл весь день со мной, с ангельским терпением объясняя, что нет, мне не следует покупать нам бутылку брэнда. Нет, не следует бить собаку, лающую на улице. Нет, не следует идти в Имре искать Денну. Нет. Трижды нет.

К тому времени, как зашло солнце, я снова был обычным, полунравственным собой. Симмон устроил мне обширный экзамен прежде, чем отвести меня обратно в комнату у Анкера, где он заставил меня поклясться на молоке моей матери, что я не выйду из комнаты до утра. Я поклялся.

Но со мной не всё было в порядке. Эмоции мои по-прежнему оставались в разгорячённом состоянии, и я вспыхивал по малейшему поводу. Хуже того, моя память не просто пришла в норму, а вернулась с живым и неконтролируемым энтузиазмом.

Мне не было так плохо, когда рядом был Симмон. Его присутствие приятно меня отвлекало. Но оставшись один в комнате на чердаке "У Анкера", я был во власти своих воспоминаний. Такое чувство, словно мой мозг твёрдо решил распаковать и изучить все те жестокие и мучительные моменты, что мне пришлось пережить.

Вы, наверное, думаете, что худшим воспоминанием для меня был тот вечер, когда убили мою труппу. Как я вернулся в лагерь и увидел, что всё охвачено пламенем. Неестественные позы тел моих родителей, освещённые тусклым лунным светом. Запах подожжённого брезента, и крови, и подпаленных волос. Воспоминания о тех, кто убил их. О Чандрианах. О мужчине, что говорил со мной с ухмылкой на лице. О Синдере7.

Это тяжелые воспоминания, но за прошедшие годы я доставал их из памяти и обращался к ним так часто, что у них едва остались острые края. Я помнил высоту и тембр голоса Хелиакса так же чётко, как голос своего отца. Я мог легко вызвать в памяти лицо Синдера. Его идеальные, сложенные в улыбку зубы. Его вьющиеся седые волосы. Его глаза, чёрные, как капли чернил. Его голос, полный зимнего холода, говорящий: Чьи-то родители пели совсем не те песни.

Вы могли бы подумать, что эти воспоминания были худшими для меня. Но вы бы ошиблись.

Нет. Худшими были воспоминания о моём детстве. Медленно катящаяся и подпрыгивающая на ухабах повозка, мой отец, свободно держащий поводья. Его сильные руки у меня на плечах, когда он показывал мне, как стоять на сцене, чтобы моё тело говорило гордый, или грустный, или робкий. Его пальцы, поправляющие мои, на струнах лютни.

Моя мать, гладящая меня по волосам. Ощущение прикосновения её рук, обнимающих меня. Та идеальность, с которой моя голова умещалась в изгибе её шеи. Как по вечерам я обычно сидел, свернувшись у неё на коленях, рядом с костром, сонный, и счастливый, и защищённый.

Это были худшие воспоминания. Драгоценные и идеальные. Острые, как полный рот битого стекла. Я лежал на кровати, свернувшись в дрожащий узел, не в состоянии заснуть, не в состоянии думать о чем-то ещё, не в состоянии остановить воспоминания. Снова. И снова. И снова.

Раздался тихий стук в окно. Звук настолько слабый, что я не заметил его, пока он не прекратился.

Затем я услышал, как оконная рама распахнулась за моей спиной.

- Квоут? - мягко сказала Аури.

Я сжал зубы, пытаясь не всхлипывать, и старался лежать не двигаясь, надеясь, что она подумает, что я сплю и уйдёт.

- Квоут? - снова позвала она. - Я принесла тебе.. - затем на мгновение стало тихо, и она сказала - Ох.

Я услышал тихий шорох за спиной. Когда она забиралась в окно, на стене было видно её крошечную тень в лунном свете. Я почувствовал, как прогнулась кровать, когда она села на неё.

Маленькая, прохладная ладошка коснулась моей щеки.

- Всё хорошо, - тихо сказала она. - Иди сюда.

Я начал тихо плакать, и она нежно развернула меня так, что моя голова оказалась у неё на коленях. Она шептала, убирая волосы у меня со лба, прохладными руками касаясь моего горячего лица.

- Я знаю, - с грустью сказала она. - Иногда это тяжело, правда?

Она нежно провела рукой по моим волосам, и от этого я только заплакал сильнее. Я не помнил, когда в последний раз кто-то дотрагивался до меня с любовью.

- Я знаю, - повторила она, - У тебя камень на сердце, и порой он становится таким тяжелым, что ничего с ним не поделаешь. Но тебе не нужно справляться с этим в одиночку. Тебе стоило прийти ко мне. Я понимаю.

Всё моё тело сжалось, и внезапно я снова почувствовал вкус сливы во рту.

- Мне так её не хватает, - произнёс я прежде, чем успел понять, что именно говорю. Затем я прикусил язык прежде, чем успел сказать что-нибудь ещё. Я сжал зубы и яростно затряс головой, как лошадь, пытающаяся стряхнуть поводья.

- Ты можешь это сказать, - нежно проговорила Аури.

Я снова потряс головой, почувствовал вкус сливы, и внезапно слова полились из меня.

- Она говорила, что я начал петь раньше, чем научился говорить. Она говорила, что, когда я был совсем маленьким, у неё была привычка напевать, когда она держала меня на руках. Просто нисходящая терция. Просто успокаивающий звук. Затем однажды она гуляла со мной по лагерю и услышала, как я вторю ей. На две октавы выше. Крохотная певчая птичка. Она говорила, что это была моя первая песня. С тех пор мы пели её друг другу. Все эти годы… - я поперхнулся и стиснул зубы.

- Ты можешь говорить, - мягко сказала Аури. - Всё будет в порядке, если ты скажешь.

- Я больше никогда её не увижу, - задыхаясь, проговорил я. Затем я разрыдался по-настоящему.

- Всё хорошо, - мягко сказала Аури. - Я здесь. Ты в безопасности.

Предыдущая глава | Оглавление | Следующая глава